Упорная заложенность носа, вязкий секрет и снижение обоняния подкрадываются исподволь, напоминая о себе каждое утро. Я называю подобный ансамбль «капкан слизистой» — хронический катаральный ринит. Заболевание тянется месяцами, разглаживая границы между обострениями и мнимым благополучием.
Патогенез
В основе — замедленный асептический воспалительный процесс, при котором реснички мерцательного эпителия утомляются, словно писчие перья, брошенные в вязкий клей. Носовое содержимое густеет, ведёт себя тяжело, провоцирует гипоксию тканей и утолщение стенок сосудов. Ключевой биохимический агент — гистамин — поддерживает цепную реакцию, а нейропептид субстанция P усиливает экссудацию. Параллельно активизируется фермент NO-синтаза, формируя дисбаланс оксида азота, что угнетает мукоцилиарный клиренс.
В развитии заболевания заметна роль аденоидоподобное лимфоидной гиперплазии и колонизации слизистой Moraxella catarrhalis. Пристальное внимание заслуживает грануляционная реакция с образованием тканевых «аммониевой соли» — детрита лизированных клеток, по сути внутреннего мусора, задерживающего ток воздуха.
Диагностика
Для верификации диагноза я опираюсь на риноэндоскопию высокого разрешения: слизистая окрашена тускло-розовым, местами матовая, с островками цианоза. При пальпации нижние носовые раковины мягкие, легко сдавливаются ватным зондом — признак Готтшальда. Температура поверхности слизистой, измеренная контактным термодатчиком, колеблется в пределах 31-32 °C, подтверждая хроническое течение.
Ультразвуковая ринометрия демонстрирует снижение пропускной способности до 40-50 % от ннормативной. Параллельно провожу импедансометрическое исследование для исключения евстахиит ного компонента, поскольку системная гипоксия порой маскирует ушные симптомы. При сомнительных данных использую цитограмму носового мазка: превалирование нейтрофилов над эозинофилами указывает на катаральный характер воспаления.
Подход к терапии
Стратегию лечения выстраиваю, учитывая три доминирующих звена: воспаление, микроциркуляция, мукоцилиарный транспорт. Начинаю с промывания изотоническим раствором с добавкой карагинана — природного полимера из красных водорослей, он образует микроплёнку, аналогичную защитным щитам катаральных птиц. Далее назначаю топические стероиды в минимальной дозе 55–110 мкг/сутки флутиказона для подавления экспрессии провоспалительных цитокинов TNF-α и IL-1β.
Второй вектор — сосудосуживающие препараты коротким курсом не дольше пяти суток, применяю отринол, содержащий лезеноксин, действующий мягче ксилометазолина. Превышение срока грозит медикаментозным ринитом, поэтому план сопровождается чётким календарём дозировок.
Для стимулирования мукоцилиарного клиренса прописываю дыхательную гимнастику Стрельниковой в комбинации с вибрационным массажем носа. Пятым-шестым днём курс дополняю алайновым лазером мощностью 5 мВт: красное излучение длиной волны 630 нм улучшает реологию слизи, снижает вязкость на 22 % по данным реометрии.
При затяжном процессе подключаю фонофорез с гидрокортизоном, полярность меняю через сеанс во избежание привыкания рецепторов. Криодеструкция поверхности нижних носовых раковин жидким азотом рассматривается как финал, когда консервативные шаги не дают желаемого клинического ответа.
Пациенты с выраженными когнитивными нарушениями получают отдельный протокол: я ставлю напоминания в электронный дневник, использую цветовую маркировку флаконов, подключаю регулярные аудиоподсказки. При таком подходе комплаентность растёт с 58 % до 82 % по шкале Morisky-Green.
Профилактика базируется на контрольном списке: увлажнённый воздух 45-55 %, температурный режим 20–22 °C, носовые фильтры при работе в запылённой среде. Регулярная санация полости рта уменьшает бактериальную нагрузку на носоглотку. В сезон поллиноза применяют барьерный крем на основе цеолитов, наносимый тонким слоем вокруг ноздрей.
Клинический контроль раз в шесть месяцев включает цифровую риноманометрию и видеоэндоскопию, чтобы не пропустить переход катаральной формы в гипертрофическую.
