Я работаю с пациентами, у которых память вдруг дает резкий сбой, и один диагноз вызывает у семьи почти физический холод в груди: транзиторная глобальная амнезия. Название длинное, звучит пугающе, а течение у нее нередко кратковременное. Человек внезапно перестает удерживать свежие события, по нескольку раз задает один и тот же вопрос, теряется во времени, при этом узнает близких, говорит связно, двигается уверенно, сохраняет привычные навыки. Картина напоминает библиотеку, где каталожные карточки на месте, двери открыты, свет горит, но новые книги временно не попадают на полки.
Что происходит
При таком состоянии страдает фиксация новой информации. Врач назовет такую способность антероградной памятью: мозг записывает текущий опыт и переносит его в краткий архив, из которого позже формируется устойчивый след. Во время приступа запись словно идет по поврежденной магнитной ленте. Старые воспоминания обычно сохранены, личность не меняется, речь не распадается, паралича нет. Этим транзиторная глобальная амнезия отличается от инсульта, эпилептического приступа, делирия, интоксикации.
Есть редкий термин — палимпсест памяти. Так иногда описывают фрагментарное выпадение недавних событий, когда часть пережитого стирается, а часть остается отдельными островками. При транзиторной глобальной амнезии человек позже помнит не весь эпизод, а лишь его обрывки: машину скорой помощи, лицо супруга, приемное отделение, одну фразу врача. Такой рисунок памяти не случаен. Гиппокамп — структура, участвующая в консолидации воспоминаний, — на короткое время словно уходит в режим энергетической экономии.
Почему возникает
Точный механизм до конца не расшифрован. В профессиональной среде обсуждают венозный застой, мигренозные процессы, краткий сбой метаболизма в медиальных отделах височных долей. Медиальные височные доли — участки мозга, где располагаются структуры памяти, включая гиппокамп. У части пациентов эпизоду предшествует сильное эмоциональное напряжение, внезапное погружение в холодную воду, интенсивная физическая нагрузка, резкая боль, половой акт, длительный перелет, выраженный недосып. Триггер напоминает резкий удар в гонг: сам инструмент цел, но звук на миг перекрывает речь.
Есть еще один редкий термин — персеверация. Под ним понимают навязчивое повторение одного вопроса или одной фразы без осознания, что она уже прозвучала. Родные часто замечают именно такую особенность: человек спокойно спрашивает, куда они едут, кто вызвал врача, какой день недели, и через минуту повторяет то же самое. Для транзиторной глобальной амнезии такая повторяемость характерна.
Диагностика без паники
Моя главная задача в первые минуты — отделить доброкачественный краткий эпизод от опасных состояний. Я оцениваю речь, силу в руках и ногах, координацию, чувствительность, уровень сознания, наличие судорог, травмы, признаков инфекции, воздействия алкоголя или препаратов. Если к забыванию присоединяются слабость в половине тела, перекос лица, двоение, резкая головная боль, потеря сознания, выраженная спутанность, тут уже нужен срочный поиск иной причины.
Диагноз ставят по совокупности признаков. Приступ начинается внезапно, длится обычно несколько часов, реже — до суток. Человек сохраняет собственную личность, узнает близких, способен выполнять привычные действия. Главный дефект — невозможность удержать новые сведения. После завершения состояния память на текущие события возвращается, а на сам период приступа остается лакуна. Лакуна — участок выпавшего времени.
Иногда проводят МРТ не сразу, а спустя 24–72 часа. На диффузионно-взвешенных изображениях порой видны маленькие очаги в гиппокампе. Для семьи такие слова звучат как приговор, хотя речь не идет о разрушительной болезни в привычном понимании. Скорее, о кратком следе перенесенного функционального сбоя. В ряде случаев назначают ЭЭГ, когда нужно исключить эпилептическую природу эпизода. ЭЭГ — запись электрической активности мозга.
Чего ждать дальше
Прогноз обычно благоприятный. Приступ заканчивается, поведение и мышление возвращаются к обычному уровню, личность не меняется. Риск повторения существует, но каждый новый эпизод оценивают заново, без автоматических выводов. Я всегда обсуждаю с семьей один принцип: единичный случай внезапной амнезии нельзя списывать на усталость, возраст, характер. Память любит точность, когда она дает сбой резко и необычно, нужен осмотр врача.
После эпизода родных нередко мучает вопрос о деменции. Прямая связь между транзиторной глобальной амнезией и неизбежным развитием деменции не подтверждена. Здесь полезно развести два явления. При деменции снижение памяти и других когнитивных функций нарастает постепенно, меняет повседневную жизнь, затрагивает планирование, ориентацию, речь, счет, контроль привычных дел. При транзиторной глобальной амнезии картина вспыхивает ввнезапно и уходит, оставляя пустое окно на линии времени.
Есть смысл сохранить выписку, описать обстоятельства приступа, отметить длительность, триггеры, наличие мигрени, скачков давления, недавних инфекций, принимаемых препаратов. Такой дневник полезен врачу при повторном эпизоде. Для самого пациента бережный режим сна, контроль сосудистых факторов риска, лечение мигрени при ее наличии, отказ от самовольного приема седативных средств снижают хаос вокруг памяти. Мозг не любит грубых встрясок, он похож на сложный сад с системой тонких каналов, где один краткий затор меняет движение воды во всем участке.
Я нередко слышу от близких одну фразу: «Он смотрел на нас привычными глазами, но время у него как будто выпало из рук». Такое описание очень точное. Транзиторная глобальная амнезия не похожа на художественную забывчивость из кино. Перед врачом не загадка ради сюжета, а конкретный клинический синдром с узнаваемыми чертами. Чем спокойнее и точнее проходит первичная оценка, тем меньше лишнего страха и тем быстрее человек получает нужную помощь.
