Заболевания

Я работаю в сомнологическом отделении пятнадцать лет, за сотнями полисомнография скрываются уникальные истории пациентов: от инженера, боящегося чертежей

Я работаю в сомнологическом отделении пятнадцать лет, за сотнями полисомнография скрываются уникальные истории пациентов: от инженера, боящегося чертежей

Я работаю неврологом два десятилетия. За это время гладкая чашечно-лоханочная система почки не раз превращалась передо мной в известковую гроздь.

Когда друзья обращаются с болью в паху и утренней скованностью, я сразу держу в уме коксартроз. Сустав ведёт себя как проржавевший шарнир: гидрофильный

Чесоточный зудень (Acarus scabiei var. hominis) — микроскопический арахнид, поселяющийся в роговом слое. Паразит проделывает серпигинирующие тоннели, оставляя

Я, клинический генетик с двадцатилетней практикой, часто встречаю новорождённых, у которых молекулы галактозы блуждают в крови, словно туристы без карты.

Мы, команда неврологов и нейропсихологов, занимающихся реабилитацией пациентов с поствирусными когнитивными расстройствами, наблюдаем затяжную акинезию

Отит у грудного ребёнка развивается стремительно: слизистая среднего уха отёчна, просвет евстахиевой трубы узок, иммунный ответ незрел. Я наблюдаю, как

Приём начинается с ультразвукового луча, будто фонарь высвечивает подводные скалы. Конкремент отражает сигнал, отбрасывая акустическую тень.