Общаюсь от лица невролога, работающего с когнитивными расстройствами уже два десятилетия. Каждая фраза пациента напоминает о тонкой границе между здравием и амнезией.
Определение пандемии
Пандемией именуют вспышку инфекционного процесса, охватывающую несколько континентов и миллионы жителей. Термин уходит корнями к греческим словам pan — «весь» и demos — «народ». Таким словом описывают явление, когда звенья обычной санитарной обороны разрываются, а вирус либо бактерия свободно перемещается сквозь границы.
Складки мировой карты превращаются в единый резервуар патогенов. Отличие от региональной эпидемии выражается масштабом, высоким коэффициентом контагиозности, продолжительной циркуляцией возбудителя.
Для нейрологической практики важен ещё один штрих: любой микроб, распространившийся столь широко, рано или поздно достигает гиппокампа через системное воспаление или поражение сосудов, вызывая «туман сознания» — метафору, знакомую каждому, кто встречал больных после тяжёлой респираторной инфекции.
Исторические примеры
Чумная пандемия VI века, получившая название «Юстинианова», стартовала близ Египта, затем обогнула Средиземноморье и охватила Константинополь. За два года смертность достигла таких высот, что императору приходилось приглашать земледельцев из далёких регионов, чтобы собрать урожай. Современники фиксировали некроз лимфатических узлов, жильё заполнялась трупами быстрее, чем их удавалось хоронить. Нозоареал патогена Yersinia pestis тогда просуществовал почти двести лет.
Чёрная смерть XIV столетия продемонстрировала, как путешествия купцов превращают корабль в качествекатализатор глобальной беды. Европейские хроники сообщали о снижении численности населения приблизительно на треть. Врачеватели применяли фумигацию миррой и кровопускание, однако без микробиологии борьба оставалась интуитивной. Городские стены окрашивались громоздкими надписями «Pax vobiscum», монашеские хоры стирали глотки, а песнь ревизии жизни побуждала новые духовные практики и ускоряла зарождение госпиталей.
Дальше пришла холера, порождённая Vibrio cholerae в Ганге. Первая пандемическая волна XIX века пересекла границы Индии, добралась до Санкт-Петербурга, затем — до Лондона. Классический водянистый стул приводил к летальному исходу в течение суток из-за колоссальной потери электролитов. Роль контаминированной воды раскрылась благодаря Джону Сноу, после чего сложился фундамент эпидемиологического картирования.
Грипп H1N1 1918 года прозвали «испанкой» по политическим причинам: испанская пресса свободно публиковала отчёты, в то время как воюющие державы придерживали телеграммы. За восемнадцать месяцев грипп унёс больше жизней, чем сражения Первой мировой. Лёгкие заполнялись пеной, cyanosis окрашивал кожу в лиловый оттенок, молодые солдаты путали лица родных менее чем через неделю после заражения, что подчёркивало невротропность штамма.
С начала восьмидесятых вирус иммунодефицита человека развернул длительную пандемию с иной динамикой. Передача шла через кровь, половые контакты, грудное вскармливание. МолоХ (метафора карфагенского идола) требовал память и иммунитет одномоментно: прогрессирующая деменция при ВИЧ-ассоциированном энцефалите доказывала, что патоген редко ограничиваетсяограничивается одним органом.
Последняя хронологически крупная вспышка названа COVID-19, вызванной коронавирусом SARS-CoV-2. Аэрозольный путь, высокое базовое репродуктивное число, поздние тромбозы — трёхглавый цербер у ворот общества. Ольфакторный разрыв связей в лимбической системе привёл к феномену «аносмической пустыни», заставив пациентов заново искать якоря памяти, связанные с запахами.
Уроки для памяти
Каждая пандемия оставляет шрам не только на лёгких, но и на когнитивных картах. Нарушение сна, микроинсульты, воспалительная демиелинизация — триада, способная стирать автобиографические штрихи. На приёме я рекомендую пациентам энграммирование: сознательное закрепление ключевых воспоминаний через повтор, образы изометрии и обонятельные подписи. Мозг подобен библиотеке, где лаборант-микрофильм читает титры прошлого, вирус старается вырвать плёнку. Своевременная ревакцинация, гигиена воздуха, ранняя реабилитация обоняния — надёжный щит для архивов сознания.
Гиппокамп любит предсказуемый пульс. Поэтому, когда очередная пандемическая волна врывается, ежедневный ритуал — фиксировать ощущения в «журнал запахов», поддерживать равномерное дыхание, равнозначно маске на лице. Коллективная память цивилизации хранит хронику прежних бедствий, частная память индивида достойны одинакового уважения. Легко пополнить запас вакцин, сложнее восстановить утраченные главы автобиографии, поэтому забота о нейронной письменности нуждается в той же предусмотрительности, какую инженеры вкладывают в морские дамбы.