Панкреокарцинома — агрессивное злокачественное образование, исходящее из протокового эпителия железы. Клинический опыт сообщает о высокой летальности, связанной с поздним дебютом симптомов и особенностями анатомического расположения.
Факторы риска включают табакокурение, ожирение, хронический панкреатит, наследственные мутации BRCA2 и PALB2, а ещё синдром Пейтца–Егерса. При комбинации признаков вероятность заболевания поднимается экспоненциально.
Эпидемиология
Согласно данным GLOBOCAN 2023, на сто тысяч населения регистрируется до девяти новых случаев ежегодно, при этом медиана возраста пациентов приближается к 70 годам. Летальность почти совпадает с заболеваемостью, подчёркивая агрессивность процесса.
Клиническая картина
Жёлтуха, безболевая у многих, синдром резкой потери массы, стеаторея, абдоминальная тупая боль, иррадиирующая в спину, формируют классический триптих. Хотя симптомокомплекс обычно возникает поздно, лабораторный маркёр CA-19-9 способен сигнализировать раньше. При поражении островков Лангерганса фиксируются вторичные нарушения гликемии вплоть до фульминантного сахарного диабета типа 3с.
Пальпаторный симптом Курвуазье — безболезненный увеличенный жёлчный пузырь — встречается при головчатых опухолях. При хвостатой локализации манифестация сдвигается к тромбоз селезёночной вены и гиперспленизму.
Терапевтические подходы
Радикальный вариант лечения — дуоденопанкреатэктомия Уиппла либо дистальная резекция. Операбельность подтверждается мультиспиральной КТ с оценкой артериального контакта: вовлечение <,180° окружности трактуется как резектабельный сосуд. При пограничных случаях используется неоадъювантная FOLFIRINOX-химиотерапия, снижающая объём опухоли и элиминирующая микрометастазы.
Неоперабельные стадии переводятся на паллиативную программу: эндоскопическое стентирование холедоха, химиотерапия вторым рядом, контроль боли через эпидуральную или чревно-возвратную блокаду фенолом.
Прямое радиационное воздействие модифицировано техникой SBRT (stereotactic body radiation therapy), где аблятивные дозы подаются за пять фракций, минимизируя облучение двенадцатиперстной кишки.
Молекулярный профиль опухоли нередко демонстрирует мутацию KRASG12D. При выявлении редкой микросателлитной нестабильности целесообразно подключать анти-PD-1-антитела, подобная ситуация встречается лишь у 1 % пациентов.
Внутри опухолевого стромального матрикса присутствует десмоплазия — плотная коллагеновая сеть, затрудняющая доставку лекарств. Для её ремоделирования исследуют пегилированный рекомбинантный человеческий гиалуронидаз.
Для раннего выявления ведутся программы жидкостной биопсии, основанные на циркулирующей опухолевой ДНК, экзосомах и метаболомных сигнатурах. Сенситивность поднимается, однако специфичность пока пульсирует в диапазоне 80–92 %.
Выживаемость пять лет превышает 35 % лишь при резекции без поражения лимфоузлов. Индивидуализация маршрута лечения формируется мультидисциплинарным консилиумом, где хирурги, химиотерапевты, радиологи и патологи синхронизируют решения.
